© 2023 «Книголюб». Сайт создан на Wix.com

  • White Facebook Icon
  • White Twitter Icon
  • Google+ Иконка Белый

Свеча таланта

Мои соображения по поводу

 

Чем необычнее талант, тем он несчастней.
Чем ярче гений, тем безжалостней толпа.
В добавок злоба, накаляющая страсти.
А с ней и ненависть, которая слепа.
Божественное создаёт не дьявол,
И грех клеймить творение Небес.
Не получали мы такого права,
Считать, что виртуозом правит бес.
Согласен, отклонение от нормы,
Талантом наделённый человек.
Но как прекрасна нестандартность формы,
Рождаемая в "странной" голове.
И, вырвавшись наружу, гениальность
Являет миру истины момент.
Да так, чтоб даже серая банальность
Проникнувшись, сказала комплимент.

 

       

24 каприс Паганини

 

Этого никак не объяснить...
Будто ты, стрелою поражённый,
На секунду прекращаешь жить.
И взлетаешь, заново рождённый,

Облачившись в пух из облаков,
Пребывая в бесконечном целом.
Ты паришь в пространстве нежных снов,
Различая белое на белом.

Так Великий на простом холсте,
Лишь коснувшись кистью осторожно,
Зажигает искру в темноте,
Сделав невозможное возможным.

Этого никак не объяснить ...

                                               14.04.14

 

             

Гений и зависть

                                 Величайшему музыканту всех времён,
                                 Никколо Паганини

                                                       с глубочайшим уважением... 

Ответьте мне, от Бога ли талант?
И если да, то как же Паганини?
Кто повязал ему концертный бант?
И почему цвет банта тёмно-синий?

У скрипки зависть вырвала язык.
От слез обида искривила деку.
Но звук из ниоткуда вновь возник!
Под силу ли такое человеку?
Как зла бывает глупая толпа,
Завравшаяся в поиске ответа.
"В ногах" у истины толпа слепа,
Увидеть гениальность шансов нету.
Сказали: "Виртуоз обрёл свой дар
По воле дьявола, а вовсе не от Бога".
Дурная слава - это навсегда.
И в никуда дальнейшая дорога.

Но он играл, да так, что целый мир
Рыдая аплодировал у сцены.
Кто понимал, что чувствует кумир?
Какую он потом заплатит цену
За дьявольски прекрасную игру?
За таинство Божественного звука?
Про сделку с дьяволом нам безусловно врут,
И дар не радость, а сплошная мука.

Живую музыку так просто не убить,
А вот над телом издеваться можно.
К примеру, чтоб не дать похоронить.
И упокоился талант в пыли дорожной.

Мы все от Бога! Остальное - чушь.
Это бездарность ярлыки штампует.
И поневоле вспоминаешь всуе
Создателя невинных наших душ.

 

            

               

Мой Паганини

 

Талант даётся Свыше в наказание.
Да, в наказание. Без вины вина.
У виртуоза вертится в сознании:
"На скрипке жизни лишь одна струна!"
А вот смычков-то более чем сотня,
И каждый норовит играть своё.
И просит "скрипка": "Хватит на сегодня.
Давайте просто голосом споём".
От бесконечного касания смычками
Струна сбивается, переходя на крик.
Колеблется тональность временами,
И нет эффекта от такой игры.
А публике плевать какую цену
Заплатит за старания артист.
Творец-конферансье зовёт на сцену
Под выкрики толпы и резкий свист.
Запела скрипка в нежности сиянии,
И дУши зрителей мгновенно взмыли ввысь.
Дрожит струна, и лишь одно желание...
Одно желанье – только не порвись!

 

         

                   

         Уход

                   Эпитафия Великому мастеру


"Скрипач" почил.
                       И в тот же самый миг
Душа, как птица, вырвавшись на волю,
Вручила облакам прощальный крик.
Застывший лик избавился от боли...
Родиться, чтобы целый век страдать
Несправедливо, и всегда обидно.
Но главное, желание отдать
Является пороком, очевидно.
Не верят люди. Ищут, где подвох,
Когда им просто говорят: "Берите".
А это то, чего так хочет Бог,
Поэтому и гений небожитель.
Торопит тело странная душа
Идти туда, где бездуховны люди.
Туда, где жизнь не стоит ни гроша,
И злобствуют подкупленные судьи...
Зачем? Не знаю. Даже если б знал,
Я предпочёл бы промолчать, конечно.
Ведь виртуоз наглядно показал,
Что жизнь - лишь миг, а музыка - навечно!

 

          

Поддались, бывает

 

А всё таки, хватит народу ума,
Чтоб зерна очистить от плевел?
Чтоб перелопативши горы дерьма,
Увидеть где право, где лево?
Поддались, бывает. Не вечна гроза,
Утихнет с лучами рассвета.
Утихнут и те, кто ругал за глаза
Любимого прежде поэта
За то, что озвучил свой собственный взгляд,
За право на личное мнение,
За право покинуть "согласных" отряд
И двигаться против течения.
Зачем же напрасно кричать в пустоту?
Со временем все осознают,
Что правде в лицо голосили: "Ату!"
А что она, правда - не знают.
Пора повиниться. Сейчас. Не потом,
Когда затруднится общение.
Тогда вам уже не ответит никто,
И вряд ли дождётесь прощенья.
Подобное было в России не раз:
Плетьми по спине за памфлеты.
Забыт царский профиль и царский анфас,
Зато чтят и помнят Поэта!

          

 

Ответь, Поэт!

 

Ты стремился в такие дали,
Что не очень-то и дойдёшь.
Ты годами сидел в подвале
Под запретом тупых вельмож.
Ты в застой не уехал в Штаты,
Хоть имел миллион причин,
Заявляя: "Мои пенаты
Круче птицы "Ультрамарин".
В государстве свои законы.
И поэты, ну как всегда,
Оказавшись вблизи у трона,
Восклицают: "Конечно! Да!"
Говорят: "Доверял". Не верю!
Мудрость в каждой твоей строке:
"...с рук не кормят лесного зверя..."
"...не ныряют в Угрюм-реке..."
Почему поступил иначе,
Не внимая своим словам?
Стала пуганой птица-удача?
Может лишняя голова?
Без поэтов решают власти
С кем, куда и зачем идти.
А сражённая птица счастья
За удачей не полетит!

 

 

            

Диагноз – Дали

 

Я рассуждал о творчестве Дали.
Сюрреализм – бред или искусство?
Абсурд рациональность удалил
Из восприятия. И появилось чувство,

 

Что смехотворность клоунских усов
Являет миру "потаённый смысл".
И наконец-то отворён засов
Темницы, где "замученная" мысль

 

"Страдала" в подземелье сотни лет,
Невежеством прикованная к стенам.
И никаких сомнений как бы нет,
Что "гениальность" поднялась на сцену

 

И заявила млеющей толпе:
"Я – истина! Я – мудрость! Я – прозренье!
Не бойтесь, что я малость не в себе.
К "нормальным" не приходит озаренье.

 

А тут, всмотритесь, кружка на меху.
И Гитлер на обгрызeнной тарелке.
И человек, рождённый во греху.
И по часам стекающая стрелка.

 

И слон, парящий птицей в облаках.
И крестное знамение Вселенной.
И Вечного Художника рука,
Рисующего пейзаж нетленный..."

 

Сюжеты эти – продолженье сна
Несчастного, больного человека,
Которого пугала тишина.
Сюрреализм – клоунада века!

 

 

А гению, куда ему деваться?

 

              Самому главному "неуловимому" всех времён и народов, талантливейшему режиссёру и сценаристу, актёру и просто хорошему человеку ,

                                                  Эдмонду Кеосаяну посвящаю...

Как предсказуемы завистников поступки.
Тем более, когда номенклатура,
Исполненная ненависти глупой,
Уничтожает всякую культуру.

Ну как, скажите, этим негодяям
Даётся свыше право на оценку?
Как задавить талант уж точно знают.
Без репетиции играют эту сценку.

А гению, куда ему деваться,
Когда зависим от всего такого?
Чтобы творить, он вынужден поддаться,
Изображая из себя глухого.

Переживать с угрозою инфаркта.
А чаще, пить с рассвета до заката.
Ему по жизни пиковая карта.
Ушёл талант, и все скулят :"Утрата!"

И так всегда. Так было, есть и будет.
Живи и мучайся, раз поцелован Богом.
Попробуйте услышать меня люди:
"Талант при жизни оцените. Хоть немного".

 

 

 

        

Ушёл большой поэт

                      памяти Евгения Александровича Евтушенко

Ушли шестидесятые года...
Точнее, приказала жить эпоха.
Не верится, что это навсегда.
Друзья мои, всё очень-очень плохо!
Последний "из" оставил этот мир.
Он не стонал, не причитал, не охал.
Он был гораздо больше, чем кумир.
Но нет его, а это очень плохо!
Нам ещё долго говорить о том,
Что был поэт ходок и выпивоха.
Но "Бабий яр" на все века, как гром!
Чтоб помнили и знали, это – плохо!
Закрыл глаза последний правдоруб.
Настало время глупых скоморохов.
Не просто так я возмущен и груб,
Поскольку много хуже всё, чем плохо! 

 

          

  

  Горит костёр...

 

   Горит костёр, и языки огня 
   Облизывают скорченное тело.
   Взирают чинно те, кто обвинял,
   На результат "святого" беспредела.
   Кто дал им право истину судить?
   Учёных называть еретиками,
   И за дровами пристально следить,
   Чтоб слёзы скорби не гасили пламя?
   Зло завершит процесс наверняка.
   И пепел разбросает дерзкий ветер...
   Но, несмотря на это, сквозь века
   Несломленные души ярко светят.
   Сжечь можно тело, душу ни за что!
   Бессильны проповедники "закона".
   А тело без души - сосуд пустой,
   Как созданная из грехов икона.

 

 

              

Послесловие

                        памяти

                         Иннокентия Михайловича Смоктуновского,

                            непревзойдённого посвящаю

Сегодня можно лишь предполагать. 
Судьба актера - эпизод за кадром.
Сегодня можно всё, и даже лгать.
Летят сенсаций пушечные ядра.

 

Болтают про богатство и успех.
Порою признают и гениальность.
Мне стыдно, господа, за нас за всех,
Пропагандирующих массово банальность.

 

Есть Божья искра в каждом, но огонь
Таланта согревает лишь немногих.
У Мельпомены собственный закон:
Борьба с толпой завистников убогих.

 

Сжирает всё мышиная возня,
И как песок в часах уходят силы,
Ненужным доказательством звеня. 
Бессмысленны признанья у могилы.

 

А может дар - проклятие небес?
Никак душе не отыскать покоя.
Мелькнул талант кометой и исчез,
Оставив послесловие скупое.

 

Застывший взгляд на мраморном лице -
Реалии последнего причала.
И фраза с многоточием в конце:
"Вы не услышали, о чем душа кричала..."