© 2023 «Книголюб». Сайт создан на Wix.com

  • White Facebook Icon
  • White Twitter Icon
  • Google+ Иконка Белый

Поэт и К

Утро спряталось в подвале

 

Утро спряталось в подвале.
Холод дерзок и могуч.
Ветры солнце заковали
В кандалы  свинцовых туч.
Птичья песенка не льется.
Мрачен ранний час зимой.
Даже в комнате неймется, 
Слышен только ветра вой.
«Бойся, бойся!» - молвит ветер,
Начиная тарарам.
«Я сильнее всех на свете,
стекла выдавлю из рам!»
Эту страшную минуту
Разрушает бой часов.
И поэт, отбросив груду
Не рифмующихся слов,
Вновь садится за работу,
Чтоб на свет произвести
Стих про зимнюю субботу,
И бумагу извести…
P.S.
Право, дивное явление!
Взял папье-маше, и вот,
Промокнул произведение...
И не видно ничего…
                                09.02.1986

 

 

О себе или частичная исповедь поэта

 

Я в этот мир ворвался, словно ветер,
Застав врасплох большую часть родни.
Придя в себя, мой дед тогда отметил:
"Зажглись Апокалипсиса огни!"

И он был прав. С тех пор ни дня покоя
Не знала моя дружная семья.
Куда там перестройке и застою,
Спасал планету днём и ночью я!

Был близок миг чудесного спасенья.
Но, видимо, за все мои грехи
Создатель, отдыхавший в воскресенье,
Велел немедленно начать писать стихи.

С тех пор смиренно, по веленью свыше,
Дарю народу часть своей души.
И верю, что меня Всевышний слышит.
И, в трудный час, на помощь поспешит.

  

 

Нет, ну в самом деле!

 

Есть на планете скромный уголок,
Чтоб я Луне сказать о чувствах смог?
Должно же быть какое-то пространство,
Кроме церквей, мечетей, синагог.
Я вышел в поле поболтать с Луной,
И стал просить: "Поговори со мной".
Вдруг слышу: "Ё моё, какого чёрта?"
Раздался пьяный голос за спиной.
Я затаился, перестав дышать.
Неслышно было как поёт душа
Под звуки лиры, взятой у Эвтерпы.
Мешала сильно ругань алкаша.
А тот алкаш, площадно всех браня,
Прохрюкался, как старая свинья,
И говорит: "Я знаю одно место.
Гони туда крылатого коня.
Там будут слушать с ночи до зари
Всё, что не скажешь, лишь бы говорил.
Там много вас, избранников Эвтерпы...
Страдающих бессонницей дурил".
Ни с чем другим не будучи знаком,
Он намекал на сумасшедший дом.
Частично прав был Бахуса избранник:
Поэтов надо прятать под замком.

 

 

Обнаружил я несоответствие

 

Обнаружил я несоответствие
Между своим телом и душой.
Видимо, Готовивший пришествие
Обладал фантазией большой.


Юмором, понятным в поднебесной,
Наделил меня Создатель слишком.
Я теперь обязан быть известным
До того, как заколотят крышку.


Кто-то скажет: "Наглость-то какая!
Что за дерзость! Нет, каков нахал!"
Думаю, Изгнавший всех из рая,
Мне, наверно, скромность недодал.


И не важно, как мне удается
На работе слышать музы глас.
Моя муза трактором зовется,
От того в солярке весь Парнас!

 

 

 

Вершина желаний поэта!

 

Сограждане к нашим призывам глухи.
Да, с этим, друзья, не поспоришь.
Я, чтобы читаемы стали стихи,
Их начал писать на заборе.


И вот результат: два вонючих бомжа,
Синявка, бухой пэтэушник,
Три жрицы любви и четыре стрижа
Излить захотели мне душу.


Сбежать не успев, я стоял и внимал
Резервным бойцам преисподней.
А злой пэтэушник одежду снимал,
Оставив меня лишь в исподнем.


Рвал ноздри густой вино-водочный смрад.
Не важно, что били при этом.
Зато меня слышал мой электорат!
Вершина желаний поэта!

  

 

 

Нет, ну обидно, право слово

 

Хочу один вопрос задать сейчас:
Зачем читатель исправляет нас?
Дай волю этому борцу с правописаньем,
Он Пушкина поправит сей же час!

Ему не важно то, о чем мы пишем.
Он лишь себя единственного слышит,
И ратует за однозначность фраз.

Ему важнее всякие "жи" "ши".
Плевать о чём, но правильно пиши.
Мне, если  честно, жаль убогих этих,
Так называемых "корректоров" души.

 

 

Незнакомому критику посвящаю

 

Рифмоплётством ты назвал  
Мой небесный дар ,
На цветок у алтаря
Вылив скипидар.
Заглушает жизни шум
Крик больной души,
На поэзию мою
Вето наложив .
Ну и пусть. Придёт черёд.
Верю в это свято.
И поэзию мою
Вознесут когда-то.

 

 

Непросто в наше время быть поэтом

 

Один поэт, желая стать известным,
Писал элегии , поэмы, рубаи .
Надеялся и ждал рецензий лестных.
И думал, как издаст стихи свои.


А после – слава, бюст из чистой бронзы.
Как жаль, что не при жизни это всё.
И он, назло литературным бонзам,
Решил закончить бытиё своё.


В полшаге от ужасного решенья
Представил он, как в парке городском,
На его бюст пернатые творенья
Летая, гадят целым косяком.


Непросто в наше время быть поэтом,
И мается душа, как зек в тюрьме.
Он вмиг очнулся, прокричав при этом:
"Уж лучше жить, чем на века в дерьме!"


                                       22.02.2015

 

 

 

О причинах творчества...

 

Потоки глупости, звучащие в эфире,
Давно превысили критическую массу.
Особенно заметно на Стихи.ре
Желанье каждого "писАть" про всё и сразу.


И появляются "классические" строки,
В огранке многослойного маразма.
Мне, как психологу, понятно, что истоки
На дне души. Там, зарождаясь, фраза


Терзает мозг, чтоб вырваться наружу .
И покрывается невинная бумага
Чернильной массой мыслей неуклюжих.
И мнит себя "поэтом" бедолага.

  

 

 

Я буду честен с вами, господа

 

Я буду честен с вами, господа.
Как много тех, кто мнит себя поэтом
И пишет в рифму. Ну, почти всегда.
Вот, только, не Поэзия всё это.

Мы делимся теплом своей души.
Забавны стиль и линия сюжета.
Особенно, у тех, кто согрешил.
Вот, только, не Поэзия всё это.

Мы научились правильно писать.
И не дурнЫ поэмы и сонеты.
Полны желаньем "главное" сказать.
Вот, только, не Поэзия всё это.

Нет, я за то, чтоб продолжать творить.
И не беда, что косо смотрят где-то.
О чем угодно можно говорить,
Но вовсе не за тем, чтоб слыть поэтом.

 

  

 

 

Ещё раз о стихире

 

Парнас сегодня – это же Стихи.ра,
Для пишущих на русском языке.
Напоминает старую квартиру
С лепниной на облезлом потолке.


При входе дверь в старинном дермантине,
Времён "смешного" Леонида Ильича,
И календарик в форме бригантины.
На полке обгоревшая свеча,


Два старых кресла, парочку журналов.
Линолеум, потёртый донельзЯ,
Воссоздает привычное начало:
"Все люди – братья, и чуток друзья".


Но дальше – аномалия Стихи.ры.
То гаснет свет, то форточка дрожит,
Распределяя комнаты квартиры
По тайному желанию души.


В салон стремятся те, кто посолидней.
Там философия и мудрости "цветник".
Из-за серьёзных мыслей и не видно,
Как нежен поэтический родник.

  
Напротив, в спальне, в мягком полумраке,
Потоки чувств владеют тишиной.
Пьеро в своей распахнутой рубахе
Во всеоружии. Он словно заводной.


На кухне, как всегда, столпотворенье.

Здесь сонм чревоугодия и явств
Рождает кулинарные творенья,
И вкусовые гаммы говорят.


На лоджии покуривают молча
Опальные Виойны всех эпох.
Их мозг кипит от гнева днём и ночью,
Всегда готовый выстрелить в висок.


Мечтая о морях и океанах,
Ныряют в ванной, брызгаясь водой,
Готовые к отплытью капитаны.
Не удержать их прыти молодой...


Все комнаты забиты до упора.
В одной квартире сразу целый мир.
И даже жалких критиканов свора.
Им дали, как положено, сортир.

 

 

 

Понятно каждому теперь

 

Один еврей, из новых русских,
Решил, что он поэт. И вот,
Купил Парнас, а с ним и Музу.
А может быть, наоборот.

И на бумаге супер сорта
Оставил несколько следов.
Поэзия покруче спорта
Глаголом бьет и в глаз и в бровь!

Безмерно мудрствовал лукаво.
Стенал про бедную любовь.
На завтрак попивал какао,
Чтоб разогнать по жилам кровь.

Когда порядком накопилось
Скреплённых рифмами идей,
Он объявился на стихи.ре
Под ником "Новый иудей".

Поэты - публика простая.
"Философ" каждый прохиндей.
Энциклопедию листая,
Ник исправляют на "индей"

  
Но есть и те, кто образован.
И самым правильным из них
"Индей" был вмиг преобразован
В "индеец". Но забавный ник

Прочтя, не понял модератор.
Индеец странный - Хаим Брандт.
Рискуя месячной зарплатой,
Он вставил полный вариант.

Нельзя было решить мудрее,
Ник отворил в стихи.ру дверь.
"Новый индеец, из евреев".
Понятно каждому теперь.

 

 

  

 

Судьба

 

А народ продолжает писать...
Даже если двух строк не связать,
Даже если не знать, что сказать,
Даже если не видят глаза,
Даже если бумага в слезах,
Даже если ворчат небеса,
Даже если пугает гроза,
Даже если укусит оса,
Даже если бодает коза,
Даже если с кровати свисать...
Почему? Не моГёт не писать.

 

  

 

Я вас...

 

Я вас люблю, как алкоголик
Пятнадцать капель поутру.
Люблю, как крестик любит нолик.
И как "Макаров" кобуру.
Люблю сильнее, чем пельмени.
Сильнее всяких чипсов "Лейс".
Сильней, чем свежий мох олени.
Сильней, чем навигатор "Вэйз".
Я вас люблю до хруста в пальцах.
До помешательства. До слёз.
Люблю вас, как лапшу китайцы.
Как пашня племенной навоз.
Я вами брежу постоянно.
Ваш образ – мой иконостас.
Хочу вас, как пигмей бананы,
Как алеуты ананас.
Вы больше, чем маца еврею.
Важней, чем сало для хохлов
И собачатина в Корее.
Важней, чем для узбеков плов!
Чем сто лягушек для француза.
Важней чем "Инь", чем "Янь" и "Цы".
Мои, мои Пегас и Муза,
Эвтерпы главные жрецы!

 

 

 

 

Похоже, так устроен свет

 

Однажды ночью озаренье
Открыло дверь в стихов портал.
Не помню я стихотворенье.
Я спал.


И, собираясь на работу,
Я записать стихи хотел.
Но помешали бутерброды.
Я ел.


Пришёл в свой офис на работу
И снова с Музой говорил.
Как вдруг начальник озаботил.
Дебил.


Я вместо формул видел рифмы.
В фантазиях своих тонул.
Проценты, корни, логарифмы...
Уснул.


Потом обед и борщик с салом.
Котлеты, чуть пюре, компот.
Не до поэзии мне стало.
Живот.

  


Успел в последнее мгновенье.
Стал снова обожать весь мир.
Не записал стихотворенье.
Сортир.


Ура! Окончен день рабочий.
Скорей тушить стихов пожар.
Но кореш помешал. Он хочет
В пивбар.


Доплёлся за полночь до дома.
Был с Музой хамоват и зол.
Она, видать, ушла к другому.
Осёл.


Опять приснилось вдохновенье.
Я понял, это высший знак.
Но помешал писать творенье
Сушняк.


Дней череда по кругу мчится.
Похоже, так устроен свет.
И на себя за это злится
Поэт.

  

 

 

И всё таки, философ или клоун?

 

Я философствовал, а "происки" души
Настаивали публику смешить.
Так всё таки, философ или клоун?
Вопрос коварный. Как его решить?

Мой друг Хайям таинственно молчал,
Хоть я просил :"Давай, руби с плеча!"
Мне показалось, он в недоумении.
А может быть напиток укачал?

Да вроде нет. Нормальное вино.
Допил остаток, обнажая дно,
Но истины, увы, не обнаружив,
Разочарованно уставился в окно.

А на дворе облезлый рыжий кот
Персидской кошке делал "апперкот".

Хайям, увидев это, оживился
И резюмировал: "Ты, друг мой, идиот!
Не думая отдай всю свою мудрость,
За то, чтоб быть счастливым каждым утром,
И слышать женщины любимой звонкий смех.
Что философия, когда есть Камасутра?"

 

 

 

 

Трудности перевода

 

Хайям просил Одессу показать,
Чтоб убедиться лично, так сказать,
В специфике весёлой атмосферы.
Ну как мне Нишапури отказать?


Я пригласил его на встречу с Дюком.
Отличный повод познакомить с другом,
И Пушкину представить рубаи,
И оценить одесскую округу.


Мы нацепили темные очки, 
Чтобы от солнца не спалить зрачки.
Вразвалочку прошлись с ним по бульвару,
Там, где гуляют мирно дамочки.


Среди одесских ляпистых красот,
Узрели мы забавный эпизод:
Обнявши Пушкина, какой-то "самородок"
Читал "Онегина" , причём "наоборот!"


Искрились чувства в каждом его слове,
Как жир барашка в душанбинском плове.
Но самое забавное, что чтец
Повествовал на незалежнай мове!

 


На первый взгляд, казалось бы, пустяк -
От скуки забавляется чудак.
Но я, признаться, очень удивился.
А прозвучало это где-то так:


"Миi дядько, самих чесних правил,
Коли не в жарт занедужАв, 
Кобилi з ранку так заправив,
Шо двiрник як той кiнь заiржав..."


Бюст Пушкина слегка нахмурил бровь.
Казалось, он прольёт паяца "кровь",
Как вдруг Хайям сказал :"А что такого?
Тут, по-любому, тоже про любовь!"


И чтобы подтвердить слова свои,
Прочёл на финском пару рубаи.
Потом на греческом, на тайском, на иврите.
Закончил фразой: "Вы, друзья мои,


Не бойтесь в переводах ошибиться.
Для творчества условны все границы.
Ни якой мове не згубить никак
Поэзии бессмертные страницы!"

 

 

 

 

 

 

Встречa с Пушкиным

 

Мы с Сёмой зацепили пару пива,
И с Пушкиным решили потусить.
Ему там в одиночестве тоскливо.
Давно охота Сашу расспросить


За его дядю, самых честных правил,
За дочку капитана, за метель.
За пару слов, которые исправил,
Чтоб Анну заманить в свою постель.


Чего ему бояться? Пусть расскажет,
Как куролесит на Руси поэт.
Таланту можно. Kто его повяжет?
А памятник сажать - законов нет.


Пожалуй, только пиво будет мало,
Чтоб чудное мгновение узреть.
Добавим водки и закусим салом.
Необходимо душу разогреть.


А Пушкин что? Он возражать не будет.
И, я уверен, выскажется за.
Поэты, друг мой, где-то тоже люди.
Всем можно, а поэтам что, нельзя?

  


Налей, Семён. Имею тост хороший:
За Пушкина!
          Облом! 
               Менты, атас!
Мне хорошо знакомы эти рожи.
Прости, поэт. Ты допивай без нас.


Нам лишний раз встречаться с участковым
Совсем не в кайф. Он не фанат стихов.
Он в нашем деле крепко бестолковый,
Зато в кутузку запихнёт легко.


Я не Сервантес, чтоб писать в неволе.
Мне нужен свежий воздух и прибой.
Прости, поэт, прощаться – это больно.
Я убегаю, но душой с тобой...

 

  

 

 

Встречи с Пушкиным Продолжение

 

Я вспомнил "чудное" мгновенье,
Когда одесские менты
Мне обломали настроенье,
Явившись вдруг из темноты.


Я, сразу после встречи с Дюком,
Пошёл до Саши побухтеть
За поэтические муки.
А тут, облом. Бежать, потеть –

Уже не тема. И к тому же,
Я не бандит, не грубиян.
Такой ментам навряд ли нужен.
Подумаешь, немного пьян.

Чуть-чуть не брит, малёк не стрижен.
Пиджак из пушкинских времён.
Ни за, ни против, не обижен.
И даже где-нибудь умён.


Себе я не казался странным.
Скорей, совсем наоборот.
За что связали, как барана
И запихнули тряпку в рот?

 

В Одессе  отдохнуть спокойно,
Я так вам, граждане, скажу -
Имеет право лишь покойник
И пьяный сторож на пляжУ.


А нам покой не снится даже.
Бессонница у наших муз,
Пока спиртное есть в продаже.
Как говорил один француз:


"Ни де ля фам дю маль а плЁри"
Тот  гений чистой красоты.
Проблемно, с этим не поспоришь.
И не спасли меня кусты.


Споймали, как того оленя,
И надавали по рогам.
Но Пушкин вызволил из плена,
Сказав в лицо моим "врагам":


"Эй, угнетатели свободы.
Эвтерпой писан нам закон.
Раз вы закрыли "Пиво-воды",
То узаконьте самогон".


Уж если говорить серьёзно,
Поэт – он  Музы вечный раб.
А ей плевать, что ночь, что поздно.
И не смущает даже храп.
Она пришла, теперь обязан
Листок чернилом окропить.
Поэт с рождения наказан.
И как тут, граждане, не пить?

 

 

Веская причина

 

А может, как Хайям, принять с утра,
Чтоб заиграла красками пора,
Которая "очей очарованье"
И "душевая на семи ветрах"?


Есть от хандры волшебный эликсир.
Им заливал Дали свои усы.
И Рембрандт, перемешивая краски,
В нем находил источник новых сил.


Хемингуэй, Ремарк, Гюго, Дюма
Спасались, чтобы не сойти с ума
Тем самым эликсиром настроенья,
Когда печалили их люди и дома.


Я для души состряпал выходной,
Но не один, в компании честной,
На стол поставив образы великих.
Им есть о чём поговорить со мной.


Бокал для каждого из дорогих гостей,
Калейдоскоп талантов всех мастей.
Допьём сегодня мой запас мадеры,
И торт разделим на "пятьсот" частей.


Не томным обещает быть десерт.
Нам позавидовал бы даже Сенусерт,
Которому Египет был подвластен.
В деликатесах каждый гость – эксперт!


Мадера и брюссельский шоколад,
Плюс абрикосовый нежнейший мармелад
Нас погрузили в радужную негу.
Все были счастливы. Хоть каждый на свой лад.


Я радовался обществу друзей.
Довольны были абсолютно все,
Особенно мой друг из Тараскона.
И даже Богом избранный Моисей...


Такой бомонд явился неспроста.
Опустошив заначки, как с куста,
Мы истину пытались обнаружить.
Без поисков жизнь "гения" пуста.