Тем временем в Одессе

 

Воскресение в воскресенье

 

Дело было в воскресенье, сразу после бани:

В дверь ко мне вошло «спасенье» с дырками в кармане.

Предложило пару пива, чтобы полегчало.

Пиво нашего разлива радость обещало.

Я вручил «спасенью» сотку, дабы не напрасно,

А оно купило водку с этикеткой красной.

И уселось с наглой харей прямо под окошком,

Объявив при этом: «Парень, тяпнем понемножку».

И поехало, помчалось: за любовь, за счастье,

За хорошее начало и за кризис власти.

Мне досталось два стакана суперэликсира,

А на закусь тараканы и глоток кефира.

Вообщем, выжил еле-еле. Как? Наверно, чудо.

В голове сплошные трели. Больше пить не буду!

Но и меньше вряд ли стану, чем ещё лечиться?

Только вот куплю сметану, булку и горчицу.

Чтобы было чем «спасенью» закусить лекарство.

Ну, негоже воскресенье превращать в мытарство.


 

 

Жду в гости вас, мои друзья!

 

Сегодня пятница. И я

Жду в гости вас, мои друзья.

Готовить буду закусон

На энное число персон:

Нарежу сало и лучок,

И чёрный хлеб, и чесночок,

И помидор, и огурец,

И перца несколько колец.

Ещё я сделаю «Жюльен»,

И винегрет, и "Оливье".

Ну и, конечно, шашлыки,

Довольны будут мужики.

И канапе для милых дам

На стол торжественно подам.

Салат из крабов и рассол

Украсят в этот вечер стол.

Что будем пить? Нет, нет, не квас!

Вино и водочка для нас.

Потом и тортик с коньяком,

И шоколадный мусс, и ром -

Десерт на всякий вкус и лад

Для тех, кто не падёт в салат.

 

Сегодня пятница. И я

Жду в гости вас, мои друзья!


 

Так-таки да или обратно нет?

 

«Так что Ви, Сёма, скажете за долг?»

 

«Читайте на заборе, там по делу».

 

«Похоже, Ви за царство беспредела…

Где Ваше фото для «Бессмертный полк»?

 

Не возвращать Вам разрешает Бог?

Ответьте, Сёма, Ви ж умней раввина!

А может Вашей чудо-половине

Отполовинить изобилья рог?»

 

«Ах, хватит Боря глупости сказать.

Где Фира, там всегда у Бога слёзы.

Поверьте, этой «фейгеле» угрозы,

Как то, что второй раз не обрезать!»

 

«И что теперь, я должен сделать вид

Про вей из мир и всякое такое?»

 

«А как же сострадание людское?»

 

«Его частично заменил «Ковид».

Так, Сёма, да или обратно нет?

Зачем опять косить под Тарантино?

Оформите наличными картину

И я скажу Вам: «Пламенный привет!»

 

«Берёшь чужие, отдаёшь свои!

Мне кажется, несправедливо, Боря».

 

«Опять запели в роще соловьи…

Пойду читать про пишут на заборе».

 

 

Я - Николя Фламель!

 

На днях я в интернете прочитал

Как можно сделать философский камень!

Ну, кто меня здесь лузером считал?

Теперь есть способ разобраться с вами.

Теперь и я, как Николя Фламель,

Явлю своё могущество и силу,

Вот только изгоню из тела хмель,

Чтоб левый глаз направо не косило.

Я превращу весь плюмбум в серебро

И медные монеты в золотые.

Осуществлю свой личный ГОЭЛРО,

Чтоб осветить намеренья крутые.

Чтоб тайных знаний прояснилась суть,

Чтоб смысл жизни высветил дорогу.

Я превращу всю рыбу в колбасу,

И может быть в Версаль свою берлогу.

Потом наполню редким коньяком

Литровые и иже с ними банки.

И наконец расправлюсь с тюфяком

Оставшимся от Фирочки-беглянки.

Я сделаю вернуть былую прыть,

Пусть нимб и крылья полежат в чулане.

Алхимик может всякое творить,

Особенно в Одессе и в Милане.

В Одессе даже больше во сто крат,

Поскольку запах местного лимана

Весталкам открывает, говорят,

Секрет стихосложенья Губермана!

Плюс ФИРОсофский камень под рукой –

Взрывная смесь возможного в натуре!

Теперь мне точно рано на покой,

Теперь я – буревестник с жаждой бури!

 

Вещий сон

 

Как-то после возлияний,

Задремавши на диване,

Я увидел вещий сон.

Расскажу о чём был он:

 

На лесной поляне летом

Отдыхали Тютчев с Фетом,

Наблюдая, как Толстой,

Борозду за бороздой,

Погружая в почву плуг,

Делал вид, что пашет луг.

 

Театральность подкупала.

Тютчев, съев кусочек сала,

Выдал свой апофеоз:

«Николаич – виртуоз!»

«Да» - пропел лениво Фет

«Плуг – он, в принципе, лафет

От двенадцатого года.

И не говорите: «Нет».

И ещё скажу Вам, друг:

Лев не пашет, пашет плуг.

Можно, думаю, спокойно

Обходиться и без слуг».

 

Всё бы «гут», да только вот

Солнце стало греть капот.

И, к тому же, беспощадно

Заливал десницы пот.

Тютчев приоткрыл глаза…

К ним, нажав на тормоза,

Словно перекати-поле,

Подкатил Некрасов Коля.

Вынул из котомки штоф

И сказал: «Довольно слов.

Всё и так, братва, понятно.

Ща накатим, будь здоров!»

 

Тютчев поддержал галдёж:

«Слышь, плесни Толстому тож,

Пахарь он, хоть и вельможа.

Даже если без рогожи

На крестьянина похож!»

 

В общем, пили до зари

И поэты-бунтари,

И писатели-фантасты…

 

Все таланты – колдыри!

 

 

Робкий шаг к свободе

 

А что если выбросить хлам из квартиры?

 

К примеру, пустую бутылку кефира,

Которую выпил ещё в январе,

Потом можно бюст БальзАка Оноре

И старый конспект по «Деталям машин»,

Он в верхнем шкафу с института лежит,

И кучу обёрток от фирменной жвачки,

И две упаковки таблеток от качки.

Их годности срок, как и ЭСЭСЭСЭР,

Истёк в девяностом. Зачем мне теперь?

 

Не в тему сегодня пудовые гири,

Лет двадцать они простояли в сортире,

И если от них не избавлюсь сейчас,

То встретят со мною они судный час.

 

Подобного хлама за жизнь мою, братцы,

Успело достаточно в доме набраться:

Две старых покрышки от велосипеда,

Коньки, сдутый мячик, словарь логопеда,

 

Поломанный кран и два метра трубы,

Забытые Фирой сухие грибы,

Коробка от чая, зефир в шоколаде,

Которые Сёме привёз его дядя,

 

Кусачки, пила, долото, гвоздодёр,

Уставший крутиться электромотор,

Ещё десять метров железного троса,

Шикарный подарок на дембель матросу!

Штук двести гвоздей, дюбеля и рюкзак,

Засохшая кисть, портативный резак,

Остатки керамики после ремонта,

Прибор для отбивки черты горизонта,

 

Палатка, гамак, стол и сломанный стул,

Скворечник, домкрат, полосатый баул,

Поломанный принтер, розетка и лыжи,

Скакалка, вьетнамки, объеденный пыжик,

 

Две «дохлые» мышки, сгоревшая "клава",

Перчатки без пальцев, очки, балаклава,

Набор для починки носков и колготок,

Альбом ДМБ Черноморского флота,

 

Рулон изоленты, засохшей навечно,

Билет на автобус «Москва - Молодечно»,

Галоши Семена, лото, домино,

Рекламный плакат «кинофильм «Мимино»,

 

Всё это лишь две антресоли в уборной,

А сколько ещё? Жаль, что мы не в Ливорно,

Открыл бы окно и туда прямиком,

Не думая дважды, отправил весь дом.

 

Одесса. Дворик. День рожденья

 

Одесса. Дворик. День рожденья.

На трёх гостей четыре мненья.

И до халявы жадная родня

Желает юбиляру счастья,

А градус накаляет страсти,

Подсаживая слабых «на коня».

 

Летает винный дух,

Сбивая пьяных мух.

Но каждый новый тост ласкает слух:

 

"Абиселе глик!" - озвучил Брохес,

Сверля глазами Фиры тохес,

Чем вызвал у Семёна нервный тик.

Потом, щипнув мацы кусочек

И почесав в районе почек,

Решился Брохес к Фире подгрести.

 

Под крики "Айн, цвайн, драй"

Он подогнал "трамвай"

И пригласил Эсфирь пойти с ним в рай…

 

Но тут Семён, восстав как Феникс,

Затарабанил вдруг по фене:

"В натуре, Брохес, отгони автО.

Ты не туда заехал, дятел.

У Фиры ЕСТЬ свой добрый дядя.

Чеши давай отсюда, конь в пальто!"

 

А после, зло дыша,

Семён ускорил шаг,

Покуда сзади не услышал: "Ша!

 

Аз ох ун вей, агройсе пуриц!

Ты рассмешил всех местных куриц" -

Сказала Фира, заценив момент.

"Ну што ты, Сёма? Це ж Отелло

От подозрений свирепело.

Нехай вже Брохес скажет комплимент.

 

А если што не так,

Тогда и цель в пятак

Без всяких лишних "Брохес, гутен таг".

 

"Абиселе глиг и нахес тоже" -

Промямлил Брохес с кислой рожей

И развернулся в сторону "депо".

А Фира, взяв за гланды Сёму

На радость всем его знакомым,

Произнесла репризу из Сапфо:

 

"Ох, как амуры злы,

Все мужики – козлы.

В костре любви полным-полно золы!"

 

Луна взошла над Лонжероном

И осветила хвост вороны,

Дремавшей на разбитом фонаре.

А Сёма, Фиру обнимая,

Шёл, как парторг на Первомае

С портретом Крупской в венском кабаре...

 

Спасибо автору за фото...

А курочка, реально, что-то!

 

 

 

 

Ще не вмерла!

 

Привоз гудит, как тонущий Титаник.

Вовсю кипит фартовая уха.

Здесь тети Сони, Фани, Мани, Тани

С Вас в три секунды сделают лохА.

 

Шпана ныряет в рваные карманы.

Лосось таращит мутные глаза.

И от густого запаха лимана

Течёт по полу горькая слеза.

 

Любая фраза делается песней,

Куда ни глянь - сюжеты для картин.

Не знаю, где есть место интересней,

Чем это рынок в полный карантин.

 

Все одесситы, как венецианцы

Под маской прячут «радость и восторг».

Кому мешаю эти танцы-шманцы,

Когда идёт неповторимый торг?

 

«Купите рибу. Нет? А што такое?

Цэ ж не бички, цэ чудо из чудес!»

«Ещё скажите «Чудище морское».

«Идите прямо, тута Вам не здесь».

 

«Хочу четыре килограмма сала,

Так чтобы было з мьясом пополам».

«Тю. Таки просто сала будэ мало?»

«Мне в Тель Авив, обрезанным хохлам».

 

«Короче текст - дешевле телеграмма.

Харе базлать, не хочешь, не бери».

Не для Одессы новая программа,

Пока качаются ночные фонари.

 

 

 

 

Рождественский пассаж

 

«Санта Клаус, ты чего?

Ты откуда, кореш?

Ханука - не Рождество!

С этим не поспоришь».

 

«Ну, а чем я не хасид?

Штраймель вон и пейсы.

Да и Библия гласит,

мальчик был еврейский!»

 

 

Таки да!

 

Что Санта Клаус может быть «еврей»

Я, в общем-то, не думал сомневаться.

Но Дед Мороз – из финских егерей,

Ему зачем в ешиве тусоваться?

 

Тфилин не согревает в холода.

Зимой в ермолке рассекать - опасно.

Слышь, Дед Мороз, ответь: «Ты таки да?»

«А что? Вы сомневаетесь? Напрасно».

 

 

Короче говоря, всех с Новым годом!

 

Решил я первым Фире позвонить,

Чтоб с Новым годом не забыть поздравить.

А потому мне некого винить,

Поскольку поздно что-либо исправить.

Всё дело в том, что я звонил в час дня

Назавтра, то есть в ихнее сегодня.

Кем только не «назначили» меня.

Но чтобы черносотенцем и сводней!

Тут Фира превзошла саму себя.

Возможно бигуди ей мозг кололи.

А я, от этой фабулы кипя,

Решился поменять на сцене роли.

Сказав ей «С Новым годом и т.д.»,

Я объяснил, что было бы уместно

Уменьшить поддувала КПД,

А то её пошлю вперёд и с песней.

Кто помнит Фиру, тот меня поймёт.

Эмпаер билдинг – просто дом на даче.

Этот строчащий матом пулемёт

Сто этажей построил, не иначе.

Но получил в ответ не только я.

Досталось и Семёну-Чемберлену

За то, что оправдать хотел меня.

Короче, всем живущим во вселенной

Послание от Фиры в этот час

На языке этрусков прилетело.

Да так, что новогодняя свеча

Слетела со стола, как тот Гастелло.

Семён меня не смог предупредить

Про то, что если да, тогда не надо.

Опасно Фиру в Новый год будить.

Вот и накрыла уши канонада.

Давненько я не слышал «экзотик»

С прицельным пожеланьем от «синода».

Пробило на слезу и нервный тик.

 

Короче говоря, всех с Новым годом!

 

Новогодняя иллюзия

 

Без шума, скандала и пыли,

Точь-в-точь, как и в прошлом году,

На праздник меня пригласили,

Надеясь, что я не приду.

Но я, уколовшись три раза,

Под маской чумного врача,

Сказал: «Бела чао, зараза.

Я в гости, отведать борща».

Иду, представляю, как двери

Откроет мне выпивший друг

И сделает вид, что не верит

Глазам, округлившимся вдруг.

Он будет, сверкая улыбкой,

На входе меня обнимать

И хвастаться вяленой рыбкой,

Которую мог бы поймать.

Посадит меня в изголовье

Салатно-грибного стола

Под крик: «Опоздавшему слово!»

А я, с гордым взглядом орла,

Оформлю свободные уши

Крутым макраме из лапши.

И будут их пьяные души,

Над пропастью стоя во ржи,

Мечтать о морях, океанах,

О пальмах, о белом песке,

О тех экзотических странах,

В которых нет места тоске,

В которых одна только нега

Среди лепестков чайных роз,

В которых вообще нету снега

И в плавках тусит Дед Мороз.

Я тост резюмирую фразой

О звёздном сияньи в ночи…

И станет уютнее сразу

Всем от новогодней свечи.

 

Жизнь продолжается

 

Я наконец-то встал из-за стола.

Мне водопад обильных возлияний,

Оказывая вредное влиянье,

Поднадоел. Я вывел постулат:

Чем больше выпито и съедено тобой,

Тем тяжелей вести с лукавым бой,

Тем явственней с «антихристом» слиянье.

 

Вот только вот не надо про синдром.

Похмелье – суть основа обновленья,

Присущая любому поколенью.

Должно быть зло повержено добром.

Никак иначе! С этим не поспоришь.

И как сказал один мой старый кореш:

«Оглохшему в бою не страшен гром!»

 

Но перед тем, как уступить редут

Свирепым неприятельским солдатам,

Я бросил взгляд прощальный на салаты,

Похожие по цвету на еду,

На остов утомлённого гуся,

На банку хрена с утонувшей ложкой,

На от всего рассыпанные крошки

И на то место, где часы висят.

 

Настало время подвести итог:

Год двадцать первый кони таки двинул,

А Новый год пока что чешет спину

И не спешит переступить порог.

 

Так, стало быть, у нас есть пару дней,

Чтоб обозначить истинные цели.

Раз винегрет и оливье мы съели,

Чего тут думать? Запрягай коней.

Точнее, тигра запрягать придётся.

Не всякому такое удаётся.

 

Удача с тем, кто ищет встречи с ней!

воскресение в воскресение.jpg
preview.jpg
scale_1200.png
одесса дворик день рожденья.jpg
рождественский пассаж.jpg
короче говоря всех с новым годом.jpg