Тот самый Парнас

 

Пожелайте мне удачи, господа

 

Пожелайте мне удачи, господа.

Я собрался встретить истины рассвет.

Вроде кажется такая ерунда,

Но значительней рассвета в мире нет!

 

Потому что там берет истоки жизнь.

Потому что там основа естества.

И от этого душа моя дрожит,

От возможного с иллюзией родства.

 

Пожелайте мне удачи в этот раз.

Я иду туда, чтоб отыскать ответ

На вопрос: «Так что же главное для нас?»

И надеюсь передать потом привет

 

Тем, кто видел, как рождается заря,

Тем, кто тайны мироздания хранит.

Верить хочется, что это всё не зря,

Что не зря я грыз познания гранит.

 

Пожелайте мне удачи, люд честной.

Я был с вами откровенным много лет.

А сейчас одна душа идёт со мной,

Чтобы встретить в сердце разума рассвет!


 

 

Счастливого пути!

 

Предельно равнодушны облака.

Им нету дела до проблем насущных.

Лишь ветерок, в даль за собой зовущий,

Толкает их в пушистые бока.

И вот уже эскадра кораблей

Идет в поход под флибустьерским флагом.

На фоне флегматичности отвага,

Достойная античных королей.

Их путь вперёд, и с курса не сойти.

У них под килем вечные семь футов.

Для нас века, для облаков минуты...

 

Желаю им счастливого пути!

 

 

Потом не надо

 

При жизни признайте поэта Великим!

Дарите цветы, узнавайте при встрече.

Потом не увидеть в бесчувственном лике

Улыбки ответной. Лишь взгляд в бесконечность…

 

Что толку в слезах восторгаться стихами,

Букетами пыль подметать с постамента?

Поэта душа не вселяется в камень.

Глупы и никчемны потом комплименты.

 

Признание - гордость любого поэта,

Но мёртвому мрамору славы не надо.

И бронзовый бюст «игнорирует» это.

Любовь лишь живому поэту - награда!


 

 

Вечер у моря. Этюд

 

Я один. Зато морской прибой

Разделил со мной прекрасный вечер.

Небосвод прозрачно-голубой

Обещал нам с новой рифмой встречу.

 

На волнах качалась тень мечты.

Шум дорог не долетал до пляжа.

А изгиб береговой черты

Намекал, что мне сюжет подскажет.

 

В это час лишь лирика в стихах.

Море топит беды и невзгоды.

Звёзды засыпают в облаках...

Так волшебно это время года!

 

Хочется здесь коротать свой век.

Я тихонько, я мешать не буду.

Не для страха создан человек,

А для чувств, стихов и веры в чудо.


 

Романтический пессимизм

 

По гладкой плоскости стекла

Слеза хрустальная текла.

За ней тянулся тонкий след

Из череды прошедших лет

В картинках о прекрасных днях,

В которых только для меня

Закат приветствовал рассвет

Предельно далеко от бед.

 

Текла дождливая слеза,

Рисуя городской вокзал:

Киоск «Союзпечать», ряды,

И автоматы газ воды,

И силуэты горожан,

Которым скоро уезжать,

Прощанье, слёзы, встречу, смех

И равнодушие для тех,

Кто просто приходил сюда

Смотреть, как мчатся поезда.

 

Стекла слезинка. Вслед за ней

Ушли картинки прошлых дней.

Лишь только дождь слезил окно.

И горько плакало оно

О том, что год сменяет год,

Что всё в конце концов пройдёт:

И дождик, и палящий зной…

Ну и, конечно, путь земной.

 

Есть в этом смысл, господа?

Конечно, нет. Но в том беда,

Что проживи хоть тыщу лет,

«Нет» также прозвучит в ответ.

 

Александру Блоку

             Александру Александровичу Блоку посвящаю

 

Не нарушая тишину,

Из тени, будто из мечты,

Души затронувши струну,

Явилась ты. Явилась ты!

В бокале терпкого вина,

Густом и красном, будто кровь,

Таилась истина одна;

Я думал, то была любовь.

Что это, сон? А может явь,

Где я и ты? Где ты и я?

Возможно я был в чём-то прав:

Мы были больше, чем друзья.

Зачем задула ты свечу,

Она светила нам двоим?

Я верил, я с тобой лечу,

Смешной, наивный пилигрим.

Бокал кровавого вина,

Тяжелый силуэт портьер,

И я один, и ты одна…

А за окошком мокрый сквер.

 

фото: Алессио Треротоли (Alessio Trerotoli) —

 знаменитый итальянский фотограф

 

Вечер. Этюд

 

Продолжать променад под дождём

Романтично, но небезопасно.

Я душе предложил: «Переждём?

За углом есть кафешка». «Прекрасно» -

Улыбнувшись, сказала душа

И моргнула фонарным неоном.

Было слышно, как листья шуршат

В царстве луж и теней однотонных.

А в кафе за стеклом просто рай:

Сухо, пафосно и полусонно.

Где-то звякнул мажорно трамвай,

Отозвавшись в проёме оконном.

Я смотрел сквозь слезинки дождя

На дорожку, ведущую к скверу,

На афишу с плакатом вождя

И словами «За правду и веру».

Вдруг среди разноцветных огней,

Из аморфной, сырой акварели

Появилась Она. А над ней

Красный зонтик с эмблемой «Пирелли».

Это чудо! Мне вновь повезло.

Обожаю такие сюжеты,

Где Она, всем стихиям назло,

Держит путь от заката к рассвету.

 

***фото великолепного Alessio Trerotoli

 

 

 

Тот самый Парнас

 

А это, господа, гора Парнас.

Та самая, где музы хороводят,

Где солнце светит при любой погоде,

И где Пегас пасётся всякий раз,

Когда поэт во власти вдохновенья.

Здесь даже просто ветра дуновенье

Вплетает душу в поэтичность фраз.

 

Здесь у Эвтерпы личный кабинет,

В котором нет регламента для встречи,

Будь это ночь, рассветный час иль вечер.

Поэт пришедший не услышит «Нет».

 

Здесь души утопают в облаках,

По изумрудным склонам бродит эхо,

Перекликаясь с музой звонким смехом.

Ни дни, ни годы, даже ни века

Не существуют в зазеркалье этом.

Есть только вдохновение поэта

И аллегорий бурная река.

 


 

Наследуя Пастернаку

 

Под вечер жутко необычно в доме:

Портьеры тень заляпала паркет,

Мерцание свечи в дверном проёме,

И с порванными ручками пакет…

 

На всём знакомом тайные оттенки.

Вечерний спиритический сеанс

Воссоздаёт немыслимые сценки

И вводит душу в запредельный транс.

 

Вот в зазеркалье распахнулись двери,

В потусторонний мир открыв портал.

Исчезли всяческие «верю» и «не верю».

И пройдена опасная черта.

За ней реальность видимых предметов

Теряет чёткость их привычных форм.

Как будто ровных линей вовсе нету.

 

Как будто бригантина в сильный шторм

Кренится набок, упираясь в волны

Обломками разрушенных бортов.

Расплата, так сказать, за ветер вольный…

 

И тем не менее, любой всегда готов

Хотя б на миг лицо подставить ветру,

Пускай потом мешает пыль глазам.

Пускай потом пустыни километры

И высохшая на щеке слеза.

 

Отчаяться? Да ни за что на свете.

Тем более, что нет пути назад.

 

Свеча растаяла, став кляксой на паркете.

А лампочка спугнула чудеса.

 

 

 

Простудный променад

 

Вот, снова под дождём. Но в этот раз,

Мне зонтик в компаньоны навязался.

Я взять его с собою обязался;

Вдвоём комфортней поиск новых фраз.

Холодных капель утренняя дробь

Выстукивает ля-минор походу.

Не нравится мне это время года:

Сезон пренеприятнейших хвороб.

Однако, для раздумий – в самый раз,

Особенно о правильности мнений.

Я под зонтом, и никаких сомнений,

Что нету пары гармоничней нас.

Такие мысли создают комфорт.

Но стоит капле залететь за ворот,

Как тут же ощущенье, будто воры,

Стянув картину «Летний натюрморт»,

«Похоронили» в частной галерее

Шедевр, тот, который душу греет,

Зонту оставив фразу: «Тьфу ты, чёрт!»

 

                   ***Художник Emerico Imre Toth

 

Я вернулся

 

Я вернулся, господа, физкультпривет!

Впечатлений и эмоций выше крыши.

Я теперь иначе чувствую и слышу,

И имею дать вам маленький совет:

«Меланхолию способен победить

Только тот, кто очень к этому стремится!»

Нет, конечно, можно и напиться,

Но синдром похмельный может навредить

Восприятию волшебных ощущений,

Потому что стёрт из памяти процесс,

Потому что стресс всегда рождает стресс.

И поверьте, тут не может быть двух мнений.

Я поставил на себе эксперимент.

И, как всякий здравомыслящий учёный,

Результатами процесса увлечённый,

Наблюдал себя, как некий инструмент.

Обозвал себя, привившись третий раз,

Чашей Петри для выращиванья споров.

Результат: всё тот же профиль и анфас,

Без поноса, кашля, газов и запоров.

Изменился только внутренний настрой,

День, другой и возвращаться можно в строй.


 

Я не философ

 

Ну какой из меня философ?

Я всего лишь чуть-чуть смутьян.

Задаю иногда вопросы

Собеседникам, если пьян.

 

Хоть и знаю, что нет ответов:

Дно бокала - стекла кусок,

Пропускающий лучик света

Сквозь плохой виноградный сок.

 

Тем не менее продолжаю

Поиск истины всякий раз,

Если истине угрожает

Безответственность глупых фраз.

 

Раздражает поток сознанья

Многословием пустоты.

Бесталанность кичится званием,

Оглушая за три версты.

 

Хороводит народом мода

На почти нулевой «Ай Кью».

И не прячутся под комодом

«Жертвы» школьного «барбекю».

 

Где ответы? Одни вопросы.

Может вовсе ответов нет?

Я, действительно, не философ.

Ну и что? Я зато поэт.

 

 

И снова о любви

 

«Тем, кто к счастью идёт, им всегда по пути»,

Даже если движенье по кругу,

Даже если навстречу друг другу идти

Для того, чтоб свою половинку найти,

Всё равно станут общей дорогой пути

Двух сердец, полюбивших друг друга.

 

Эта истина так же стара, как и мир.

Да и время над нею не властно.

И пусть спрятались люди в коробках квартир,

Но любовь всё равно заполняет эфир.

И звучат, и звучат голоса на весь мир:

«Я согласен!» «Я тоже согласна!»


                         *Неподражаемый

              Густав Климт и Эмилия Флёге

                                                 "Поцелуй"

 

 

Вторя Великому Гафту

 

Я думаю о выборе пути.

Хоть кажется, решение за нами,

Мне всё же неспокойно временами

От мысли, что до цели не дойти.

Лимит на время это корень зла.

Его хватает только на оценку:

Пока определяешь место в сценке,

В камине остаётся лишь зола.

Каких-то жалких девяносто лет

Нам выделяют Меценаты свыше.

Эй, Благодетели (надеюсь, что услышат)

Других в запасе вариантов нет?

Я не о вечной жизни говорю.

Мне бы закончить начатое дело,

Пока желаньям адекватно тело,

Пока душа приветствует зарю.


 

 

Очень хочется верить...

 

Я всю ночь размышлял, за кометой следя:

Неужели действительно, в вечность уйдя,

Наши души становятся частью вселенной?

Но ответ заменили мне капли дождя.

 

Интересно, о чем плакал дождь в этот час?

Может быть о судьбе, ожидающей нас.

Нет сомнений, что дождь знает правду о завтра.

Вот и горько ему, вероятно, сейчас.

 

Нам во благо не ведом ни завтрашний день,

Ни тот час, когда явится вечная тень.

Очевидно, не всё знать дано человеку.

А пророчества суть есть одна дребедень.

 

Смысл жизни, опять же, у каждого свой:

Дураку, например, любоваться собой,

Негодяю - других унижать ежечасно,

А вояке - бросаться в решительный бой.

 

Ну а мне интересно, куда же душа

Улетит, когда я перестану дышать?

Очень хочется верить, что души нетленны.

Если нет, жизнь не стоит тогда ни шиша.


 

Неоспоримая польза сна

 

День выдался сырой.

И с самого утра

Мне арманьяк с икрой

И песня «Ке вендра»

Велят разжечь камин,

Чтобы создать уют,

Чтоб интерьер из вин

Прогнал печаль мою.

Я подчиняюсь им

И, в кресле утонув,

Вмиг становлюсь другим.

Спешу навстречу сну…

 

Мне снится океан

И волны до небес,

И айсберг-великан,

Плывущий в мир чудес,

И горизонт мечты,

И чистая Луна,

И призрак темноты,

Касающийся дна.

Эвтерпа в голубом

С охапкой алых роз.

Он мне давно знаком,

Чудесный лик из грёз.

 

Вдруг мастер волшебства

Переиграл сюжет:

На фоне туч листва,

Деревья неглиже

И опустевший сквер,

И вымокший асфальт…

 

В распахнутую дверь

Заходит Эфиальт.

Как холодно вокруг,

Коллаж безликих форм,

И дьявол чертит круг…

 

Вновь смена: граф Рошфор,

(Морфей, он как всегда)

Миледи, кардинал…

Как я попал сюда?

Немыслимый финал.

И не открыть глаза,

Когда идёшь на взлёт,

Когда скулит Лоза

Про маленький свой «плот».

Калейдоскоп чудес,

Представленный как бред,

Рождает интерес.

Плюс сам Хичкок Альфред

И крик из темноты.

Мурашки по спине…

 

Акт третий: парк, кусты,

Король пасёт свиней,

Беспечный трубадур,

Осёл, петух, пёс, кот…

Про эту «киргуду»

Онуфриев поёт.

Но главной из примет

Смешных метаморфоз

Есть то, чего в них нет –

Рекламных передоз.

Естественный отбор

Сюжетов и реприз –

Уж лучше сна декор,

Чем новостной сюрприз.

Под пледом спать весь год,

Чтобы не зрить окрест -

Спасенье от невзгод

Нести такой вот крест!

 

 

И, как у Пастернака...

 

И, как у Пастернака, никого...

Нет, не совсем, задёрнуты гардины.

Хотя, когда тоска, мне всё едино:

Что дождь, что снег.

                Но более всего

Мне надоела сценка за окном:

Безлюдный сквер и мятая газета -

Сюжет про то, что в жизни смысла нету.

 

Как в сюрреалистическом кино:

Обрывки сна с неясным окончаньем,

Бессмысленное долгое молчанье

И в мыслях безразличие одно.

 

Апокалипсис в смешанных тонах,

Асфальтом пожираемые краски -

К бессоннице рассказанные сказки,

Лишающие на неделю сна.


И, как у Пастернака, ти-ши-на…

 

Моя душа - единственный мой Бог!

 

Я, как Есенин, каяться не буду

Всего лишь потому, что верю я.

Нет, нет, конечно же не в Зевса... и не в Будду.

Моя душа - вот истинный судья!

Я только перед ней одной в ответе

За всё, что в своей жизни сделать смог.

Нет ничего Божественней на свете.

Моя душа - единственный мой Бог!

Спасибо ей, я понял вещь простую:

Любить и ненавидеть надо так,

Чтоб на все сто, иначе жизнь впустую!

Цена той жизни - ломанный пятак!

И вот ещё, хоть верьте, хоть не верьте,

Святоши, без сомнения, нам врут:

В душе не могут поселиться черти,

Поскольку там у ангелов приют.


 

Спасибо вам!

 

Спасибо вам, мои друзья,

Мои читатели и судьи,

За ваши «да», когда нельзя,

За ваше «два в одном сосуде».

За понимание строки,

Из-за которой мне не спится.

За смех, печали вопреки,

За доброту в прозрачном ситце.

Ну и, конечно, за любовь!

Поэт – он без любви философ,

Которому и бочка – кров.

Он словно без бутона роза:

Одни свирепые шипы,

Разящие больную душу;

Терновник, связанный в снопы;

«Украшенная» стекловатой груша.

Спасибо вам, что эта «жесть»

Не отравила царство света.

 

Спасибо, что вы просто есть:

Без вас не стал бы я поэтом.

александру блоку.jpg
вечер этюд.jpg
простудный променад.jpg
и снова о любви.jpg
вторя великому гафту.jpg
наследуя пастернаку.jpg
спасибо вам.jpg